Нам жить, и помнить, и беречь! — Новосибирская Городская Общественная Организация Ветеранов-Пенсионеров Войны, Труда, Военной Службы и Правоохранительных Органов

АЛЕКСАНДР ДМИТРИЕВИЧ РУСАНОВ
(12.10. 1935г.- 29.12.1993 г.)

В жизни каждого выпускника военного училища есть комбат (комбаты), которые запоминаются на всю жизнь. В годы учебы для курсантов его командир батальона сравним с отцом и богом, поскольку именно он определял судьбу курсанта, решая, ехать ли ему в учебный отпуск, в отпуск по семейным обстоятельствам (собираясь жениться, порой не ставя в известность родителей) и, в конце концов, где начинать офицерскую карьеру.

Нашим обучением и воспитанием в военно-политическом училище набора 1974 года, занимались два комбата — подполковники Старостин Алексей Васильевич и Русанов Александр Дмитриевич. Оба сибиряки: первый с Алтая, второй – житель Новосибирской области, Усть –Таркского района, деревни Еланки.
Отец подполковника Русанова А.Д. в 1944 году погиб на фронте. Выбор сына был закономерным – обучение в Новосибирском военном училище. Впоследствии, по расформировании, в Томском. Где командиром взвода служил старший лейтенант Алексей Старостин, к этому времени уже послуживший в войсках. Перечень занимаемых должностей подполковника Александра Дмитриевича Русанова – яркое свидетельство его неординарной личности и армейской карьеры.
Мы, его выпускники, в 1978 году юные лейтенанты, а сегодня ветеранам военной службы, за плечами многих из которых месяцы и годы войны, боевые ордена и медали, звания старших и высших офицеров, различные должности (в армии и на войне нет должностей больших и малых, когда речь идет о судьбе людей), это понимаем в полной мере.

Сразу по окончании училища лейтенант Александр Русанов назначается командиром дисциплинарного взвода отдельного дисциплинарного батальона СибВО. И здесь же в последствии становится командиром дисциплинарной роты. Повышенные должности и оклады на этих должностях (командир взвода – капитан, роты — майор) – не дань «элитной» воинской части. Это плата за особо сложные условия работы со «спецконтингентом» (с солдатами и сержантами, совершившими воинские правонарушения, с кем не могли справиться офицеры в обычных подразделениях и частях в мирное время).
Соответственно, в такие подразделения направлялись офицеры, в том числе и молодые, способные к действиям в экстремальных условиях и работе с психологически неустойчивым контингентом. Последующие назначения на должность начальника штаба и командира мотострелкового батальона строевых частей СибВО были закономерными.

    Военная служба подполковника Русанова А.Д. не была простой и не совсем обычной. Длительный период работы со «спецконтингентом» в дисбате с годами сменился не менее сложной работой с «партизанами» на уборке урожая. Именно «работой», потому что «служба» — это когда подчинённые сами выполняют свои обязанности…
          Три длительные командировки в состоянии сильнейшего психологического напряжения, по сути, в постоянной боевой готовности, способен осилить не каждый. Многие офицеры «ломались», не сумев найти своё место в не совсем обычном для военнослужащего режиме деятельности.
           Я знаю об этом не понаслышке. Будучи старшим лейтенантом и замом по политчасти командира мотострелковой роты, в нарушение всех существующих норм того времени, был откомандирован в 1981 году на уборку урожая (или как тогда говорили: на целину ) замом по политчасти командира автомобильной роты, укомплектованной двумястами запасников или партизан, как они себя называли.

Полгода «целины» дались не просто. Работа с людьми, возраст которых зачастую превышал возраст командиров, и при том, что многие из них пытались превратить работу в отпуск, требовала полной самоотдачи. По возвращении я был переведен для продолжения дальнейшей службы в политотдел 6-й армии на должность старшего инструктора по комсомольской работе. И я имею полное право сказать: майор Русанов А.Д. с честью выдержал это испытание.

За достигнутые результаты в выполнении государственного задания по оказанию помощи в уборке урожая, достигнутые высокие показатели и поддержание высокой воинской дисциплины командованием Сибирского военного округа майор Русанов А.Д. был награжден орденом «Красной звезды». Продвинулся он и по службе – был назначен командиром мотострелкового полка кадра. Думается, новая должность не соответствовала его бурной натуре (каковым его знали курсанты).
В декабре 1976 года, по протекции бывшего начальника политотдела дивизии полковника Бахтина В. В., ставшего начпо Новосибирского ВВПОУ, подполковник Русанов А.Д. назначается командиром батальона курсантов, сменив давнего знакомого Старостина А.В.

**Разговор с начальником политотдела полковником Бахтиным В.В.**

   Знакомство курсантов третьего курса с новым комбатом состоялось во второй половине февраля 1977 года. За полтора года учебы на старших курсах, прошедших под руководством Русанова А. Д., мы получили практику взаимоотношений с командиром, имеющим огромный опыт практической работы с личным составом.
            В моей памяти он остался суровым при исполнении служебных обязанностей — особенно с нарушителями, — но при этом справедливым в оценке их проступков. Он всегда имел собственное мнение и неизменно защищал подчинённых — будь то офицер или курсант — перед старшими начальниками, не давая при этом «спуска» нарушителям во время служебных разборов.
          В полной мере подполковник А.Д. Русанов обладал и чувством юмора. Правда, со специфическим уклоном, на который наложила отпечаток его непростая служба.     Одна из любимых поговорок: Не я догоню — кирпич догонит (это из серии «На разводе»: рассказ о том, как кто-то из курсантов — нарушителей делал попытку очередной раз убежать от командира батальона).      На подобные рассказы личный состав батальона всегда реагировал диким хохотом, что всегда вызывало зависть курсантов других курсов.

Ни тогда, ни сейчас автор не слышал ни обид, ни жалоб на комбата. А все подобные высказывания списывались на его «дисбатовское» прошлое: с его приходом по батальону пустился слух, что подполковник Русанов пришёл в училище с должности командира дисбата. Это становилось поводом для создания курсантских анекдотов.

По завершении училища, в ходе проводимых выпускных вечеров он был желанным гостем в любой из групп батальона. При посещении училища уже офицерами, многие считали своим долгом встретиться с комбатом.
Занимаясь подготовкой этого материала, я в служебной карточке подполковника Русанова А.Д. прочитал записанное в 1981 году взыскание «за низкую подготовку личного состава к смотру художественной самодеятельности». Это из серии: командир отвечает за всё. Как налагались подобные взыскания, сказать не трудно – нужен был повод. А причина одна: наличие собственного мнения и не желание угождать начальству.

С подобным автору приходилось сталкиваться в войсках, когда в 1982 году стали прибывать по замене офицеры – участники боевых действий из Афганистана. Получая выговор «за неубранную территорию», они, ещё вчера отвечавшие за жизни личного состава в бою, не прошедшие должной реабилитации, за исключением самостоятельного принятия «наркомовских», не могли понять, за что они наказывались. А для ряда начальников это был повод «поставить на место» офицера, имеющего не только боевой опыт и собственное мнение, но и боевые награды.

Немалая заслуга командиров батальонов Старостина Алексея Васильевича и Русанова Александра Дмитриевича, в том, что многие их выпускники стали генералами и полковниками, заместителями и помощниками командующих, начальниками Главных управлений и управлений родов и видов войск, военных округов, армий, корпусов и дивизий. Докторами и кандидатами наук.

Прослужив 29 лет, Александр Дмитриевич не стал полковником. Он уволился по болезни (по официальной версии и документам на увольнение). Из-за болезни же умер 29 декабря 1993 года.
Памятью о нем остались около 1000 выпущенных им офицеров-политработников. Его воспитанники помнят и с благодарностью чтят память подполковника РУСАНОВА АЛЕКСАНДРА ДМИТРИЕВИЧА — ЧЕЛОВЕКА, УЧИТЕЛЯ, КОМАНДИРА.

★ ★ ★ ★ ★

ПАМЯТИ АНДРЕЯ ФЛЕРОВА

Как встречаются однокашники, не видевшие друг друга 15 лет? «Смешной вопрос», — скажет любой. Конечно, возгласами: «Изменился, постарел, поседел». Расспросами: «Где? Как? Кем?». Вопросами: «Как семья? Как дети?». Не будут забыты и сто граммов.

С Андреем Флеровым, однокашником по учебе в Новосибирском высшем военно-политическом училище в 1974-1978 годах все было не так. Да, я изменился — постарел, поседел. Я был старшим инспектором политуправления Главного командования войск Дальнего востока, подполковник.

Не изменился Андрей. На меня глядел тот же самый юноша в лейтенантской парадной форме, в которых мы, молодые выпускники военного училища, фотографировались на офицерское удостоверение, были на выпускном вечере и представлялись по приезду начальству на новом месте службы.

Он глядел на меня с фотографии из личного дела на мраморном памятнике с лаконичной надписью «Погиб при исполнении воинского долга». В 1981 году запрещалось писать, что погиб в Афганистане. Гибнуть, исполняя воинский долг, разрешалось.

Да, потом была и водка. Только каждый тост был третьим. Были и разговоры, наши, приехавших на его могилу. Нас было пятеро, его однокашников, приехавших памянуть своих друзей на Заельцовское кладбище города Новосибирска

В своей судьбе все мы уже были разные — часть дослуживала, часть уже отслужила. Но едины мы были памятью о погибших однокашниках.

… Впервые я увидел, вернее услышал, Андрея Флерова в июле 1974 года, во время вступительных экзаменов. По имевшей место в то время практике, ряд кандидатов из числа военнослужащих срочной службы, вызывали к началу сбора в качестве младших командиров для работы с ребятами из числа гражданской молодежи. Так я оказался в училище.
Распорядок дня был армейский и, хотя экзамены ещё не начались, работы, как и в любой воинской части, хватало. Во время одного из перерывов я услышан из курилки хохот и решил заглянуть туда.

Пока шел, смех затих, зазвучала гитара и кто-то запел: «Алый цвет на погонах наших золотым кантом обшит. И огонь на могилах павших нами будет не забыт…». Пел невысокий худощавый юноша с темными волосами, блестящими и грустными, глазами, за которыми чувствовалась живость ума и сила характера. Так оно впоследствии и оказалось. Пророческой для многих стала и его песня. Потом, в течение 4-х лет мы слышали не раз: «Иди курсант смелей, за счастье всех людей. Ты должен мир хранить, чтоб милой жить…».

Сказать, что в училище курсант Андрей Флеров был, что называется, передовым во всех отношениях, не могу. Да, видимо, к этому он и не стремился. Он всегда любил жизнь и любил жить. Даже в самых непростых ситуациях он не был нытиком.

Потом, почти за тридцать лет своей армейской службы я убедился: именно такие как Андрей — армейские Теркины, становятся душой любого коллектива, опорой командиров и надеждой подчиненных.
Так было в ЗабВО, куда он попал после окончания НВВПОУ. Так было в Афганистане, куда он ушел, оставив дома жену и маленького сына.
Есть древнейшая аксиома — война забирает лучших. Лейтенант Андрей Флеров погиб в бою. Думаю, такой исход он предвидел. Но он выбрал свою судьбу, выполнил свой воинский и мужской долг.
Считаю, именно про таких как Андрей Флеров, поэт сказал: «Жаль мне тех, кто умирает дома. Счастье тем, кто погибает в июле, припадая к ветру молодому головой, закинутой от боли…».

P.S. Первый из моих рассказов. Написан по просьбе Аллы Флеровой, жены Андрея, для Книги памяти Новосибирской области в 1997 году.

…По истечении трёх десятилетий, когда головы сокурсников побелели и всё больше тянет к размышлениям о былом, мысли останавливаются на последнем бое Андрея. Гибель офицера в бою государством оценивалась неоднозначно – героическая или случайная, при руководстве подчинённым подразделением или при укрытии от пуль и осколков…. Это не бухгалтерия. Это понимание объективности происходившего и роли офицера в бою. Как правило – боевое поведение погибшего офицера посмертно вознаграждалось орденом Красной Звезды — одним из самых престижных боевых орденов Советского Союза. Им были награждены практически все погибавшие достойно на войне, в том числе и наши однокашники.

Справка: награждение орденом Красной Звезды производилось: за личное мужество и отвагу в боях, отличную организацию и умелое руководство боевыми действиями, способствовавшими успеху советских войск.

Но посмертная награда Андрея Флерова по статусу выше – ордену Красного Знамени.
Справка: Первый советский орден. Был учреждён для награждения за особую храбрость, самоотверженность и мужество, проявленные при защите социалистического Отечества. Вплоть до учреждения ордена Ленина в 1930 году орден Красного Знамени являлся высшим орденом Советского Союза…

Боевая награда – это официальная определение мужества и героизма настоящего воина. Это о них писал Михаил Львов:
Готовность к смерти – тоже ведь оружье.
И ты его однажды примени!
Герои умирают, если нужно.
И потому живут в веках они!